Приволжье — лидер среди округов по развитию отрасли машиностроения, и один из центров нефтяной и ракетно-космической отраслей. Индекс промышленного производства в России в первом полугодии вырос на 0,4%, а согласно прогнозу Минэкономразвития, по итогам года рост составит 0,6%.
О том, как чувствует себя реальный сектор ПФО и достаточно ли у него ресурсов для положительной динамики производительности, рассказал исполнительный директор по корпоративным клиентам Т‑Банка в Приволжском федеральном округе Филипп Ананьев.
— Как бы вы охарактеризовали инвестиционную активность ваших клиентов — крупных промышленных предприятий Приволжья?
Весь 2025 год реальный сектор экономики сталкивался с замедлением роста платежеспособности основных клиентов, и в 2026 году эти обстоятельства за редким исключением сохраняются. Внешняя турбулентность и жесткая денежно-кредитная политика ЦБ, направленная на охлаждение экономики, усиливают этот тренд.
Мы работаем с крупнейшими промышленными предприятиями, включая металлургические предприятия, энергетические компании, нефтехимиков и машиностроителей. Всех их сегодня характеризует инвестиционная осторожность.
Видим, что компании финансируют преимущественно оборотный капитал, тормозят проекты развития и неохотно занимают деньги. Рост дебиторской задолженности, за которой скрываются банальные неплатежи, — еще одно из тревожных проявлений экономической реальности в условиях жесткой ДКП.
— Какие рычаги и экономические обстоятельства, на ваш взгляд, помогут запустить инвестиционную активность в ПФО?
Один из значимых факторов — условия денежно-кредитной политики. Эксперты считают, что для роста экономики реальная ставка ЦБ должна быть в диапазоне 2-3% годовых. С учетом текущего уровня инфляции это означает номинальную ставку 8-9% вместо текущих 14% годовых.
Но мне кажется, что для пробуждения экономики нужны гораздо более решительные меры — уровень номинальной ставки в 7-7,5%. Рынок ждет активных действий.
Вспомните, как отреагировал индекс Мосбиржи на июньское решение по ключевой ставке — он резко снизился, потому что рынку не понравились нерешительные темпы возврата к стимулирующей ДКП. Недовольство продемонстрировал и рынок госдолга. Собственно говоря, по реакции фондового и долгового рынков мы и поймем, близка ли оттепель в ДКП.
Тут еще играет роль такой фактор, как время. Мы жили в условиях заградительных ставок больше двух лет, но реальное торможение экономики начало фиксироваться в последний год. Это значит, что и движение вверх последует тоже далеко не сразу за снижением ставки.
Инвестиционная активность компаний во многом зависит и от их банков-партнеров. Последние должны предлагать нестандартные решения, эффективные инструменты заимствования, предоставлять объективный анализ рынка. Например, мы фиксируем рост интереса к инструменту цифровых финансовых активов (ЦФА).
В эпоху дорогих денег компаниям нужны современные инструменты привлечения капитала, и это — один из них. Очень гибкий инструмент, допускающий как публичную эмиссию, так и закрытый выпуск, как широкий круг инвесторов, так и очень ограниченное их число, не говоря уже о гибкости параметров самой эмиссии. В итоге только в этом году рынок ЦФА в России может вырасти до 5 трлн рублей, а в дальнейшем — еще удвоиться.
Среди других эффективных инструментов поддержки инвестиционной активности — федеральные отраслевые программы льготного кредитования, в которых также участвуют ведущие банки. Например, льготное кредитование инвестиционных проектов по производству приоритетной продукции, льготное кредитование сельскохозяйственных товаропроизводителей, программа таксономии проектов технологического суверенитета.
— Промышленность является ключевым направлением развития экономик регионов ПФО. Видите ли вы предпосылки к развитию новых направлений, и если да, то каких?
Приволжье находится на пересечении транспортных коридоров, через него проходит большинство западносибирских энергетических трубопроводов, и весь транзит угля. Именно поэтому в ПФО так развита промышленность: здесь сосредоточена четверть всего промышленного производства России, 85% российского автопрома, 65% авиастроения, 40% нефтехимии и 30% судостроения.
При этом в ПФО сильны агропромышленный комплекс (обеспечивает почти четверть объема сельхозпродукции России и треть объемов зерна), а также сферы образования и науки. Среди отраслей с перспективой роста — также IT направление. Кампус «Неймарк» в Нижегородской области или Иннополис в Татарстане на наших глазах превращают IT из вспомогательной в стратегическую отрасль округа.
Все чаще ПФО ассоциируется с туризмом, особенно это касается Нижнего Новгорода и Казани. Огромный интерес наших соотечественников к истории, культуре и достопримечательностям Приволжья уловили и предприниматели, и региональные власти: строятся отели, развивается транспортная инфраструктура, благоустраиваются пространства больших и малых городов, реставрируются объекты культурного наследия. Серьезный вклад туризма в ВРП округа и в стимулирование бизнес-активности в перспективе нельзя недооценивать.
— Какую часть экономики Приволжья формирует экспорт, как на предприятиях отражается крепкий рубль, и какие финтех-инструменты востребованы в этом секторе?
Экономика Приволжья формирует до 12% общероссийского экспорта — в основном за счет продукции нефтехимии и машиностроения. Мы видим, что постепенно растут и объемы, и номенклатура экспортируемых товаров, что помогает нам в задаче по диверсификации экономики округа, и снижает зависимость от нефтяных цен. При этом крепкий рубль — ниже 80 за доллар — делает экспорт менее эффективным. Но эксперты ожидают постепенное ослабление рубля во второй половине года, и курс 85–90 рублей к концу 2026 года.
Компании, которые развивают экспорт, приходят к нам за специализированными инструментами по расчетам с поставщиками. Чаще это запрос на полное сопровождение экспортных сделок с выбором оптимального способа расчетов — агентские или прямые платежи, скоро прибавятся расчеты в криптовалюте. Несколько лет назад расчеты с зарубежными партнерами были банальной задачей с простым и понятным процессом, но сегодня это всегда «задачка со звездочкой», которую мы каждый раз решаем, исходя из особенностей каждой конкретной сделки.
— Как меняются на фоне внешних и внутренних трудностей задачи банка для бизнеса? С какими запросами приходят к вам производители?
И геополитические факторы, и ДКП скорректировали потребности бизнеса в банковских инструментах. Компании сейчас не готовы занимать «длинные деньги» — вместо этого на первый план вышло оборотное кредитование. Также видно, что увеличение контрактных отсрочек привело к стремительному расширению факторингового финансирования.
Растет запрос на технологичность, гибкие и комплексные решения. Например, для сопровождения сделок в блоке ВЭД предлагаются все доступные инструменты, включая расчеты в криптовалюте с привлечением партнеров, — клиент может выбрать то, что для него оптимально в каждой конкретной ситуации. Другой пример — аутстаффинг, который сейчас активно выводят из тени, вследствие чего бизнесу придется тщательнее следить за каждым внешним исполнителем, начиная от отчетности и заканчивая налоговыми выплатами. Можно делать это самому, ценой расширения штата, или же упростить задачу, используя финтех-решения.
Финтех развивается по принципу платформенной экономики, и это в целом меняет клиентские пути вне зависимости от того, это обычный пользователь банка или бизнесмен с открытым РКО. Человек получает в приложении банка и дебетовую карту, и инвестиционный инструмент, и витрину маркетплейса. В случае с B2B все повторяется — различные сервисы, помогающие вести бизнес, от HR-платформ до дата-аналитики, появляются в едином интерфейсе, чтобы комплексно закрывать потребности бизнеса.
